С Николаем Николаевичем Муравьевым (1809 – 1881), будущим графом и генерал-губернатором Восточной Сибири Муравьевым-Амурским – изображённом на современной российской пятитысячной банкноте – Андрей Францович Десимон познакомился в корпусе, где они вместе учились. Он, как старший по возрасту камер-паж, покровительствовал Муравьёву и подружил с ним. В 1826 году Десимон выпущен в Лейб-гвардии Преображенский, а Муравьёв через год – в Лейб-гвардии Финляндский полк.

Оба гвардейских прапорщика в 1828 году выступили в свой первый военный поход – в составе гвардейского корпуса под командованием великого князя Михаила Павловича – и приняли участие в осаде и взятии крепости Варна. В это время Муравьёв был определён адъютантом к генерал-лейтенанту Головину.

Затем оба молодых гвардейца участвовали в боевых действиях во время польского мятежа 1830-1831 года: Десимон в составе своего полка, а Муравьёв адъютантом Головина. Получив очередной чин – штабс-капитана, Николай Николаевич в 1833 года оставляет военную службу, но ненадолго, а штабс-капитан Андрей Францович в 1834 году назначается старшим адъютантом штаба Отдельного гвардейского корпуса.

Николай Николаевич Муравьёв-Амурский

Николай Николаевич
Муравьёв-Амурский
Санкт-Петербург, фотоателье Р. Бейера

В 1837 году Муравьёв добивается назначения к своему командиру и покровителю Головину в Варшаву – гражданским чиновником по особым поручениям, и в этом же году Десимон, по странному стечению обстоятельств, переводится в Польшу – старшим адъютантом штаба 3 гвардейской пехотной дивизии. Создается впечатление о согласованности их действий, и это впечатление не обманчиво и фактам не противоречит.

В ноябре 1837 года Головина направляют главноуправляющим гражданской частью и пограничными делами в Грузии, Кавказской и Закавказской областями и командиром Отдельного кавказского корпуса. Николай Николаевич в чине майора в апреле 1838 года становится чиновником особых поручений командира корпуса Головина, а Андрей Францович, уволенный к статским делам надворным советником, в это же время – чиновником для особых поручений главноуправляющего Головина. В 1839 году оба сопровождают своего начальника в экспедиции на правом фланге Кавказской линии и в Южном Дагестане.

С конца 1839 до середины 1840 года Десимон состоит в свите Головина во время поездки в Петербург. Из письма Муравьева брату Валериану: «Брат Василий Иванович пишет и об отъезде твоём от него и том, что Десимон проехал дней десять прежде вас, а потому с экстро-почтой я смело могу ожидать письма его (Десимона – С.Д.) из Петербурга от 28-го ноября, а на будущей недели и твоего от 5-го декабря» [38]. В 1840 году Муравьев чине полковника получает направление в Черноморскую береговую линию, а Десимон становится коллежским советником и директором канцелярии Головина. В июне 1841 года Николай Николаевич становится генерал-майором.

Конец весны 1842 года Муравьев провел в Санкт-Петербурге, где встречался с императором Николаем I, обсуждая кавказские дела, и, по поручению Головина, пытался найти место своему другу в одном из министерств. Из письма Муравьева брату Валериану, адъютанту Евгения Александровича Головина на Кавказе: «К Андрею Францовичу я хотел писать особо; но всё - равно, сообщи ему нижеследующие, о чем я вместе с сим и к Евгению Александровичу пишу. Вследствие письма Евгения Александровича о Десимоне к Уварову (министру просвещения – С.Д.) я сам ездил к нему и просил его от имени Евгения Александровича о назначении Андрея Францовича главным инспектором Закавказских училищ. Уваров сказал мне, что он, во-первых, не приступит к этому назначению прежде объезда края князем Чернышевым (с ревизией Кавказа – С.Д.) во-вторых, хотя он и получил здесь о Десимоне самые благоприятные сведения, но лично его не знает, и, наконец, в-третьих, что Государю было бы приятнее, чтоб это место было занято военным. Уваров не скрывает, что, хотя ему было бы приятно назначить на это место человека близкого к главноуправляющему, но что неизвестно, останется ли таковым Евгений Александрович, и я по всему вижу, что это сомнение есть главная причина его отговорок, по всему этому, мне кажется, Десимону лучше всего обождать в настоящем своём посту приезда князя Чернышева. Неловко же и Евгению Александровичу переменять директора в самое это время; а, может быть, по обстоятельствам всё изменится к лучшему» [39].

Из письма Николай Николаевича мы узнаём, что Уваров «лично» Десимона не знал. И превосходно! О скандальной репутации Уварова читайте А. С. Пушкина. Ещё небезынтересно узнать, что Уваров «получил здесь о Десимоне самые благоприятные сведения». «Здесь» – это в столице, в среде правительства и императорского двора, где вращался министр просвещения. Ещё нам становится известно, что в этих кругах Десимона воспринимали, как «человека близкого к главноуправляющему», что, впрочем, соответствовало истине, и мы позже приведём подтверждение этому. Муравьев советует Десимону обождать приезда Чернышева, вероятно, потому что все трое воспитанники Пажеского корпуса, а неписанное правило бывших пажей - поддерживать друг друга.

Только в октябре 1842 года Муравьев вернулся на Кавказ. Далее пути друзей разошлись, в начале 1844 года Муравьев навсегда покинул Кавказ и уехал на лечение во Францию, а Десимон продолжил свою службу на Кавказе.

Десимон Андрей Францович. Фрагменты из жизни. Часть I

Десимон Андрей Францович. Фрагменты из жизни. Часть II: Дело в шляпе

Десимон Андрей Францович. Фрагменты из жизни. Часть IX: Ревизия гражданского устройства Закавказского края статс-секретарём Позеным

Десимон Андрей Францович. Фрагменты из жизни. Часть XIII: Общество и карьера.

Десимон Андрей Францович. Фрагменты из жизни. Часть XIV: четыре фамилии на букву «В»

Письмо дальнему родственнику IX: Из Киева в Санкт-Петербург. Служба в Лейб-гвардии дворянской роте. (Центростремительный принцип благодаря знакомству и связям)